Сегодня Воскресенье 19 ноября 2017 года
Поиск:

17 ноября исполняется 100 лет со дня кончины митрополита Флавиана (Городецкого)

14 ноября 2015
17 ноября исполняется 100 лет со дня кончины митрополита Флавиана (Городецкого)

Митрополит Киевский Флавиан подолгу жил на нашем Подворье в течение 12 лет (1903-1915), в те годы, когда оно относилось Киево-Печерской лавре. В юности он сподобился беседовать со свят. Филаретом Московским и Оптинскими старцами. Ко дню памяти митр. Флавиана публикуем надгробное слово, произнесенное на похоронах прот. Климентом Фоменко.

На свежую могилу святителя

В Бозе почивший наш добрый Владыка-Митрополит Флавиан давно недомогал. Он самоотверженно и мужественно боролся со своим недомоганием. Наконец, тяжкие припадки астмы и сердечные приступы свели его крепкий организм в могилу.

Два последние мои свидания с Владыкой-Митрополитом произошли при следующих условиях: первое, 24 сентября, в четверг, второе, ноября 2 дня, в понедельник — за два дня до его кончины. В первой половине сентября один о. протоиерей сообщил мне о том, что Владыка-Митрополит хочет видеть меня. Так как для приема духовенства Владыка назначил четверг, то 24 сентября, в четверг, я и представился нашему первосвятителю, памятуя, что у него дни и часы тщательно распределены по делам службы. В комнате перед кабинетом Владыки, несмотря на ранний час, уже собралось несколько приезжих священников. Попутно замечу, что раз я слышал, как Владыка передавал гостившему тогда в Киеве архиепископу Харьковскому Антонию, что у него в день бывает прием до 40 посетителей... Наступила очередь моя, и я был принят (Владыка Флавиан принимал посетителей по очереди...) Принимал он всех и всегда ласково, милостиво, предлагая занять на соседнем кресле место. Переступив порог кабинета первосвятителя, вы чувствуете, что вы в объятиях отчих, а не официальный проситель. О, как духовенство и вообще все просители сердечно ценили этот ласковый привет Владыки. За весь период служения в Киеве Митрополита Флавиана я только раз случайно видел, как одна просительница настойчивой и назойливой просьбой о своем лентяе сыне расстроила Владыку. Но он сейчас же овладел собою.

«Как в своем здоровье?» — спросил меня Владыка, когда я подошел к его креслу. «Кто теперь похвалится своим здоровьем?» — ответил я. «Верно, правда», — сказал Владыка... Затем речь повелась об эвакуации. Тяжелая беседа... Я сказал, что объявление 20 июля 1914 года войны захватило меня в Одессе. Пережив в то время большие затруднения по железной дороге, чтобы возвратиться в Киев, я решился при дальнейшем ходе войны не покидать Киева, но теперь меня смущает семейный вопрос. Владыка мне передавал, что оставаться в городе «твердо решился один престарелый, уважаемый протоиерей». Ему он и поручит приводить к присяге и исповеди ставленников. По-видимому, для выяснения вопроса о ставленниках Владыка и пожелал видеть меня. Дело о ставленниках — дело нелегкое. Несколько призадумавшись, взглянув на прошения, лежавшие на его письменном столе, Владыка лицом оборотился ко мне. Я был поражен его переменой. Лицо его изменилось, сделалось бледным. Руки дрожали. И вся правая половина его тела дрожала, как в лихорадке. Я растерялся. Я подумал — не приступ ли это удара. Но что бы могло вызвать это болезненное состояние?! Я проверил все свои слова, которые я докладывал. Ничего особенного не было. Владыка молчал. Видимо, он, по своему обыкновению, старался овладеть собою. Но сердце мне подсказало — наш добрый Владыка болен. Болезнь угрожающая... Я земно поклонился нашему доброму первосвятителю и решился сказать, принимая благословение: «Укрепи и сохрани Вас Господь». Тревожные мысли осаждали меня, когда я выходил из владычних покоев...

5 октября, в день тезоименитства Наследника Цесаревича, уже не я один заметил, что за богослужением Владыка обнаруживает слабость сил.

8 октября, после богослужения Владыки в домовой церкви Красного Креста, еще больше обнаружилась слабость Владыки. Попечительница лазарета для выздоравливающих офицеров Княгиня М. С. Барятинская передавала, что Владыка после литургии в Красном Кресте сказал: «Я пришлю вам для лазарета икону Казанской Божией Матери; не могу сам привезти — я болен.»

6 ноября я перед этой иконой молился уже с ранеными воинами о почившем Владыке.

Второе мое свидание с Владыкой было уже, собственно говоря, не представление, а предсмертное прощание с незабвенным нашим архипастырем. Это было в понедельник, 2 ноября.

Накануне этого дня председатель Комиссии по делу прославления Павла, Митрополита Тобольского, преосвященный Никодим, пригласил членов Комиссии пожаловать в 7 часов вечера в келии о. Наместника Лавры, архимандрита Амвросия, для рассмотрения дел о чудесах по молитвам святителя Павла Тобольского. Кроме председателя преосвященного Никодима и о. Наместника явились члены: протоиерей Ф. И. Титов, архимандрит Лавры Филадельф и я. Около 9 часов вечера из покоев Владыки-Митрополита явился послушник и заявил: Владыка умирает.Немедленно мы все направились в покои Владыки. Эта опочивальня занимает крайний угол дома и представляет из себя уютную комнату, имеющую самый простой и скромный вид. В почивальню вошли преосвященный Никодим и наместник Лавры. Протоиерей Титов, архимандрит Филадельф и я остались в соседней комнате. Дверь в опочивальню страждущего больного была широко открыта. Владыка сидел в кресле, поддерживаемый с одной стороны дежурным врачом, а с другой стороны своим услужливым келейником. Из глубины комнаты показался парамонарь выносною горящею свечой, а за ним екклесиарх со святыми дарами. Во время причащения болящего мы все вошли в его опочивальню. Владыка-Митрополит причастился. Умиленными глазами Владыка смотрел на нас. Оставшись на несколько времени в соседних комнатах, мы ушли в келии о. Наместника оканчивать доклады по вопросу о прославлении святителя Павла Тобольского. Заседание Комиссии окончилось около полуночи. По закрытии заседания, весь состав Комиссии во главе с Преосвященным Никодимом еще раз вошли в покои Владыки проститься. Владыка тяжело дышал. Он тяжко страдал.

На другой день, 3 ноября, я получил от о. Наместника карточку с надписью: «Митрополит Флавиан слабеет», но после вечернего припадка он даже много говорил (очевидно, это были предсмертные его распоряжения). Он, как обнаружилось, распорядился всем своим имуществом до последней рясы и, говорят, что денег у него осталось 3 000 рублей, которые он завещал преданным ему служащим и снова утром причастился Святых Таин.

А 4 ноября в 8 часов 15 минут [ст. стиль] вечера Лаврский великий колокол возвестил Киеву: Владыка-Митрополит Флавиан тихо скончался.

Последующие дни и ночи весь Киев молитвенно окружал гроб нашего Первосвятителя, прощаясь с добрым пастырем матери городов Российских.

Уже в 2-3 года пред сим по городу ходили слухи о том, что наш Владыка Флавиан приготовляет для себя, если пожелает удалиться на покой, келию. Ноября 9 дня, после отпевания над Владыкой, я разыскал эту келию и попросил позволения войти. Келия эта налево у Святых Врат, где прежде была лаврская больница с больничною домовой церковью. Такому высокому сановитому лицу, как Киевский первосвятитель, невозможно избрать более скромного покоя, как эта келия. Она состоит из четырех небольших комнат, с одной боковушкой для келейника. Обставлена чисто, но в высшей степени скромно. Западные окна глядят прямо в ту древнюю высокую белую стену, которая обведена вокруг Лавры. Стену сию, как известно, заложил Петр I в 1706 году, и дав ей значение крепости против враждебных нападений врагов на Киев. В стене этой сохранились еще внутренние Петровские амбразуры для пушек (снаружи эти амбразуры теперь заделаны). В эти-то внутренние амбразуры и глядят западные окна митрополичьей келии. Восточные окна обращены в маленький дворик, совершенно изолированный от Святых Врат до Великой Лаврской Церкви. И пройти в этот дворик можно только по указанию местного проводника. Такой уголок избирал Владыка для своего уединения. В этом сказался весь его душевный склад... Жить в таком уголке почти значило обрекать себя на полное отчуждение от мирской суеты. Это жилище мало чем отличается от пещерного уединения. Это почти надземная пещера. Когда я проходил эти келии, мне вспоминался дом в Вифании, в окрестностях Троицкой Лавры, построенный блаженной памяти Московским Митрополитом Платоном, где он и доживал свой век по выходе на покой. Это — дом стильный по своему веку. Там была другая идея. Вспомнил я и дом Патриарха Никона в Новом Иерусалиме. И там витала другая идея, в последние годы жизни могучего реформатора русской церковности. Вспомнил я и жилище восточных патриархов: Константинополя, Александрии и Иерусалима. И там идея иная, чем та, которой руководствовался наш почивший Владыка Флавиан.

Он почил о Господе. Гроб его покоится у пещерного входа к мощам преподобных отцов Печерских. А дух его среди нас грешных. Отцы и братия! А заветы почившего мы должны блюсти, как заветы святительские. Это будет лучшая память о почившем. 

 

Протоиерей Климент Фоменко

Публикуется по: Избранные статьи из кн.: Венок на могилу Высокопреосвященного Митрополита Флавиана [Киевского и Галицкого] († 4 ноября 1915 г.) / Ред. проф. прот. Ф. Титов. — Киев : [б. и.], 1915. 

 

spb.optina.ru

 

Общая оценка: +3
Изменить оценку:  +1     -1
добавить комментарий  > 
Подпись:
Защитный код :
(Используются латинские буквы)